С понедельника мы с женой решили начать новую, светлую жизнь без бутербродов на ночь. Из дома торжественно выселили печенье, а на самую видную полку холодильника поставили брокколи, сельдерей и баночку каких-то загадочных семян, которые полагалось замачивать и уважать.
До шести вечера мы держались великолепно. Мы хрустели зелёными стеблями, пили воду с лимоном и чувствовали такое моральное превосходство над человечеством, будто только что пробежали марафон и одновременно выучили французский.
Испытания начались после десяти вечера. Как известно науке, именно в это время сельдерей полностью теряет питательную ценность, а обычный кусочек сыра из глубины холодильника начинает излучать тёплый, дружелюбный свет.
В 23:20 я максимально бесшумно выскользнул из спальни — исключительно попить водички. Ступая по ламинату как ниндзя, я свернул на кухню и замер.
В полумраке перед распахнутой дверцей холодильника стояла жена в пушистых носках. В одной руке она держала стакан воды, а в другой — подозрительно знакомый ломоть докторской колбасы.
Три секунды мы смотрели друг на друга молча.
— Я просто проверяла, не перегорела ли там лампочка, — с большим достоинством произнесла она.
— Разумеется, — серьёзно поддержал я. — А горчица на нижней полке не мёрзнет? Давай тоже проверим, раз уж оба встали.
Через пять минут на столе дымились две кружки чая и стояла тарелка с честными ночными бутербродами. А брокколи мы аккуратно подвинули поближе к стенке — пусть спокойно ждёт следующего понедельника, торопиться в таком деле нельзя.




