В любой семье есть магическая фраза, способная мгновенно превратить тихий воскресный вечер в приключенческий триллер. Произносится она ровно в 23:14 из детской комнаты сонным голосом:
— Пап, а нам завтра к первому уроку нужна поделка из даров осени. Желательно лесной ёжик в хорошем настроении.
Секунду ты стоишь в коридоре с зубной щёткой во рту и пытаешься вспомнить, где в спальном районе на двенадцатом этаже в ноябре водятся шишки, каштаны и хорошее настроение.
Уже через десять минут я крался по тёмному скверу с фонариком на телефоне и пакетом из супермаркета, выглядя как человек с крайне подозрительной биографией. Под старым каштаном в кустах что-то зашуршало. Луч фонарика выхватил из темноты ещё двоих мужчин в пуховиках поверх домашних штанов.
Один бережно отряхивал жёлудь. Второй задумчиво выбирал между двумя кривыми веточками.
— Второй «Б»? — тихо спросил тот, что с жёлудем.
— Второй «Б», — кивнул я.
— Мох у качелей не берите, я уже проверил, это прошлогодняя мишура, — великодушно предупредил третий и отсыпал мне из кармана три отборные шишки. Мы молча пожали друг другу руки, как полярники на льдине, и разошлись клеить ёжиков.
К часу ночи наш ёж из пластилина, шишек и двух кофейных зёрен вместо глаз выглядел не столько в хорошем настроении, сколько слегка удивлённым собственной судьбой. Зато в родительском чате к этому моменту шло уже сто сороковое сообщение: кто-то предлагал покрыть жёлуди яхтным лаком.
Утром у школы я встретил тех же двоих отцов. На выставке в холле стояли двадцать четыре абсолютно одинаково ошарашенных ёжика с кофейными глазами — и ни одного человека, который лёг спать раньше двух.




